14 августа Bloomberg сообщал, что китайский юань сильно ослабел к доллару и это вызывает беспокойство относительно роста экономики КНР. В целом же с января курс юаня упал на 5%. Одни опрошенные изданием экономисты говорили, что китайские регуляторы не могут сдержать его падения, другие говорили, что слабый юань выгоден Китаю.
Экономист-китаевед Михаил Карпов объяснил для The Insider ситуацию, сложившуюся в китайской экономике:
«В китайской экономике действительно много проблем, но, если говорить кратко, то есть те, которые копились годами: с внутренней задолженностью, с денежным навесом, с объемами ликвидности в экономике, с теневым банкингом и так далее. А есть проблемы, которые связаны непосредственно с пандемией ковида.
Дело не в том, что китайский экономический рост замедлился. На самом деле после ковида рост восстановился и даже ускорился. Так что речь идет не о замедлении, а о начале восстановительного роста. Другой вопрос в том, что их не устраивают его темпы.
У меня были интервью с китайскими СМИ, в которых я говорил, что КНР удастся без монетарного стимула легко добиться по итогам этого года роста на уровне 5% ВВП просто на отскоке после ковида. Видимо, я ошибался, потому что отскок действительно есть, но он небольшой.
Китайские экономические регуляторы озабочены этой ситуацией, и поэтому они и занимаются тем, чем занимаются. Юань не конвертируем по счету движения капиталов и ограниченно конвертируем по счету текущих операций. Учитывая все это, китайские регуляторы имеют очень высокие возможности и отработанный инструментарий управления его курсом. Есть офшорный курс юаня, есть курс на черных рынках, но если мы берем территорию КНР, то здесь, за исключением Гонконга, курс регулируется государством и регулируется очень эффективно. Хорошо или это плохо — это другой вопрос.
Я не являюсь сторонником такой экономической модели, но признаю, что в этих конкретных условиях китайское регулирование курсовой политики эффективно. И то, что они сейчас делают — это вполне логично и даже верно в нынешней ситуации. Они ведут дело к ослаблению курса юаня, что делает китайский экспорт более дешевым, а это в свою очередь позволяет им рассчитывать на определенный рост поступлений от него, а также на рост золотовалютных резервов в связи с тем, что юань привязан к доллару.
Курсовую политику трудно предсказать, да и сейчас мне кажется, что это не самое главное. Самое главное — будут ли они до конца года запускать монетарный стимул, вбрасывать деньги в экономику, чтобы простимулировать ее рост, или нет. Но в любом случае ждать коллапса китайской экономики в этом году не стоит».
При этом, по его словам, прямой зависимости курса рубля к юаню от этих внутрикитайских тенденций нет:
«Российская экономика не настолько связана с китайской в финансовом плане. Юань у нас — это техническая валюта для расчетов с КНР по контрактам. Это не глобальная резервная валюта, какими являются доллар и отчасти евро. Курс юаня регулируемый, поэтому прямая корреляция с российским рублем у него отсутствует, а соответственно ему от этого ни тепло, ни холодно.
Российский рубль сейчас критически зависит от доллара и от ситуации в российской экономике и внешней политике. Я полагаю, что факторы российско-американских отношений, «специальной военной операции», внутренней экономической динамики РФ намного более важны с точки зрения состояния обменного курса рубля, чем его отношения с юанем».
Карпов говорит, что Китай прежде всего будет ориентироваться на стимулирование экспорта:
«Учитывая стабилизацию китайско-американских отношений, я предполагаю некоторое оживление финансово-экономического взаимодействия Китая с Соединенными Штатами. Не в сфере технологий и не в военно-технической сфере, но в других сферах, — например, в производственных цепочках, которые связывают обе страны.
Если кратко подытожить, то снижение курса юаня будет способствовать активизации экспорта и росту закупок китайских товаров за рубежом, в том числе, возможно, и в России. Это приведет к увеличению золотовалютных резервов в Китае».
#Россия
Comments
No comments yet. Be the first to react!